У расстрелянного прадеда и его брата появилась символическая могила

Вадим Филипович – один из активистов инициативы “Кобыляки. Расстреляны в Орше“. В 2018 году с отцом они приехали на Кобыляцкую гору и установили символический крест в память о расстрелянном в Орше предке из Дзержинского района – Станиславе Францевиче Филиповиче. Чуть позже Вадим выяснил имя родного брата прадеда, в тот же день расстрелянного в Орше, а на кресте появилась вторая табличка. Парень несколько раз обращался в архивы КГБ. Результат – получены копии документов из архивно-уголовных дел на братьев Станислава и Владимира Филиповичей. Поиски помогли Вадиму найти новых родственников и потомков репрессированных односельчан. Но самыми большими вознаграждениями за настойчивость стала фотография прадеда, обнаруженная в архивном деле, а также родословная Филиповичей за несколько столетий, которую помогли восстановить далекие родственники.

Рассказывает Вадим Филипович: “В конце июня 2018 года на Кобыляках мы с отцом установили крест в память о моём прадеде Филиповиче Станиславе Францевиче. Спустя столько лет забвения у человека появилась могила, пусть и символическая, но всё же место памяти, место молчания и скорби. Погода была, конечно, ужасная, но препятствием это не стало. Немного прибрались на месте, поправили венки, поставили на место поваленные лампадки, обкосили разросшийся малинник, прошлись граблями. Под своим крестом прикопали мешочек родной земли моего прадеда, взятой с места, где стоял его дом. Решили, пусть частичка родных мест будет там, с ним, может, это поможет как-нибудь упокоить душу.

Фото Станислава Филиповича (из архивно-уголовного дела)

Очень яркие впечатления оставило то место. У него особая энергетика, оно не отпускало нас. Мы долго стояли молча и не могли уйти. Странное желание ещё и ещё раз обернуться и посмотреть назад перед тем, как отправиться домой.

По возвращению в деревню (откуда утром выезжали) на следующий день пообщался с родственниками и открылась удивительная вещь! Оказывается, мой прадед был арестован вместе со своим старшим братом в один день. Осуждены они по одной статье (шпионаж в пользу Польши), расстреляны в Орше в один день. Данные по брату прадеда я нашёл в “Открытом списке“.

Кобыляцкая гора. 3 ноября 2019 года. Деды Вадим Филипович рассказывает про прадеда

В апреле 2019 года пришли архивные копии документов на моего прадеда Филиповича Станислава Францевича. Это постановление об аресте, анкета арестованного, протокол допроса, обвинительное заключение, выписка из протокола с приговором, выписка из акта о приведении приговора в исполнение, заключение о пересмотре дела. В документах замазаны все имена и фамилии, некоторые куски текста, протокол допроса написан от руки и почерк там почти неразборчив, но кое-что прочитать всё же можно.

Анкета арестованного Филиповича Станислава Францевича

По ходу изучения документов в глаза бросаются некоторые нестыковки. Национальность – то поляк, то белорусс (именно с двумя с), то снова поляк. Служба в РККА сначала есть, потом указано, что не служил. Самое главное, что в этих материалах есть упоминание родного брата Владимира, расстрелянного по тому же делу польских шпионов в тот же день, а это значит, что есть возможность запросить документы и на него, вытащить из небытия еще одно имя.

Выписка из акта о расстреле Станислава Филиповича 17.01.1938 в Орше . Фамилия лейтенанта госбезопасности вымарана архивом КГБ

И самое интересное, в этот раз (в Центральном архиве КГБ) с меня потребовали нотариально заверенные копии документов, подтверждающих родство, хотя в прошлый раз, когда меня пригласили в КГБ на личное ознакомление с делом, где всё зачитывалось вслух и дали возможность записать, вполне подошли обычные ксерокопии документов.

А в мае 2019 получил копии документов из дела Филиповича Владимира Францевича, уроженца хутора Есовка Койдановского повета, жителя д. Плоское Дзержинского р-на Минской области, расстрелянного в Орше 17.01.1938 г. К сожалению, фотографии в деле не оказалось, если верить сопроводительному письму Центрального архива КГБ. Но все же много ценной информации удалось почерпнуть из дела. Список моих родственников, о которых я и не подозревал, расширился значительно.

Ордер на арест Владимира Филиповича

Выяснилось, что Филипович Владимир Францевич был достаточно зажиточным крестьянином, с большим хозяйством, во владении более 7 гектар земли, дом, хоз.постройки, скот. Интересные данные из биографии, которые, возможно, и послужили причиной для ареста и расправы. В 1920 году дезертировал из РККА и примкнул к польским партизанским формированиям, затем сбежал в Польшу, но через год вернулся в родную деревню. До последнего не вступал в колхоз, а в июле 1936 г. был осуждён на 3 года по ст. 193 и 196 УК БССР (незаконное ношение символики красного креста и красного полумесяца, злоупотребление служебными полномочиями), хотя в колхозе числился конюхом. Но через 27 дней по определению КК Верховного суда БССР дело прекращено и он освобождён из Витебского исправдома.

Из разговора с родственниками узнал, как, по рассказам прабабки, происходил арест. 17 ноября 1937 было уже достаточно холодно. Ближе к вечеру в деревню приехал печально знаменитый воронок с НКВДшниками. Устроили обыск в домах пяти семей. Хата у прадеда и брата была одна большая, разделенная на две части на две семьи. Перевернули весь дом. На чердаке нашли ружьё, вроде, незарегистрированное в милиции. А в это время прадед спокойно сидел и держал младшего сына (моего деда) на руках. Прабабка тоже не паниковала. Меня удивляет это стальное спокойствие… Забрали ружьё, полушубок дорогой, несколько фотокарточек и что-то ещё из имущества. Погрузили прадеда и брата в машину и увезли в сторону погранзаставы ст. Негорелое.

Выписка из акта о расстреле Владимира Филиповича 17.01.1938 в Орше . Фамилия лейтенанта госбезопасности вымарана архивом КГБ

Врезался в память и рассказ, как старший сын прадеда долго бежал за машиной и кричал: “Папа-папа!” А прадед кинул ему из машины свою шапку, то ли отгоняя, то ли на память, подозревая, что уже не вернётся. Этого уже не узнаю.

Ещё интересно, что части протокола допроса и обвинения обоих дел моих родственников написаны практически, как под копирку. Разница лишь в нескольких деталях. Также много мелких неточностей и ошибок (названия населенных пунктов, имена детей). Видно, что палачи сами были едва грамотными”.