Согласно плана операции впервые для каждой области и республики устанавливались количественные задания по расстрелам и заключению в лагеря.

«Социалистическое соревнование» по уничтожению людей планировалось также как производство зерна или металла…

Еще до подписания приказа 2 июля 1937 года за подписью Сталина была направлена шифротелеграмма, согласно которой в пятидневный срок в Москву должны были быть представлены списки «троек» и количество подлежащих расстрелу людей, для осуществления сталинского плана по уничтожению «врагов народа». Первым ответил Красноярск, за ним Казань и Минск.

Секретарь ЦК КП(б)Б В.Шарангович рапортовал:

«На Вашу телеграмму от 3-го июля сообщаем, что нами учено ранее высланных и возвратившихся кулаков и уголовников в Белоруссии 12 800 человек, из этого количества предлагаем расстрелять 3 тыс. человек, как наиболее враждебных и ведущих активную контрреволюционную работу и выслать за пределы Белоруссии 9 800 чел. Менее активных, но враждебных элементов».

Чтобы оценить масштабы «Большого террора» проанализируем важнейшие пункты этого документа, наложившего свой кровавый отпечаток на один из самых трагических периодов в истории СССР и БССР.

В вводной его части подчёркивалось, что целью акции являлось «окончательное решение проблемы внутренних врагов Советского Союза. Перед органами государственной безопасности стоит задача — самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и, наконец, раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства».

И это не пустая риторика. В «органах» директиву истолковали как призыв к последнему бою, «к прямой физической ликвидации всей контрреволюции, в том числе и пассивной».

В тексте приказа был приведён очень детальный список тех групп населения, которые должны были стать мишенью для операции.

Во втором разделе приказа следовало распределение лимитов репрессий по 1-й и 2-й категориям в республиках, краях и областях (в целом 64 территориальные единицы): 40 областей, краёв и автономных республик РСФСР, по 8 областей на Украине и в Казахстане и 8 союзных республик.

«1. Все репрессируемые кулаки, уголовники и др. антисоветские элементы разбиваются на две категории:

а) к первой категории относятся все наиболее враждебные из перечисленных выше элементов. Они подлежат немедленному аресту и, по рассмотрении их дел на тройках — РАССТРЕЛУ.

б) ко второй категории относятся все остальные менее активные, но все же враждебные элементы. Они подлежат аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет, а наиболее злостные и социально опасные из них, заключению на те же сроки в тюрьмы по определению тройки».

Утверждалось количество подлежащих репрессии по первой и второй категории. В частности, по Белорусской ССР соответственно 10 000 и 12 000 тысяч человек.

На основании этого приказа по официальным данным с августа 1937 года по ноябрь 1938 года было расстреляно 390 тысяч человек, 380 тысяч отправлены в лагеря ГУЛАГА, хотя первоначальный «план» был более «щадящим»: репрессировать «только» 269 тысяч, из них 76 тысяч расстрелять.

Местные руководители, начальник УНКВД и главный прокурор («двойка»), санкционировали составленные органами безопасности списки лиц, подлежащих аресту, и отправляли их с курьером в Москву, где высшая «двойка» (Народный комиссар внутренних дел Ежов и Генеральный прокурор СССР Вышинский) выносили окончательный вердикт.

Операция должна была начаться 5 августа и завершиться в течение четырёх месяцев. На первой фазе репрессивные мероприятия должны были быть направлены, как и в приказе 44/21 от 2 февраля 1930 г., лишь против «наиболее враждебных элементов» (первой категории), с помощью чего предполагалось избежать переполнения мест заключения.

Каждая территория была поделена на оперативные сектора. В НКВД БССР было создано шесть таких секторов, в рамках которых оперативные группы под руководством заместителя начальника УНКВД составляли списки арестов, производили задержания после утверждения этих списков руководителем НКВД и проводили следствие.

Всё это должно было происходить «ускоренным и упрощённым образом», т.е. без правовой защиты, очных ставок свидетелей, опроса специалистов, сбора и проверки доказательств.

Сам Сталин в январе 1939 г. в письме к партийным руководителям и начальникам УНКВД сообщал, что «…применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 г. с разрешения ЦК ВКП(б)».

Всего на первом этапе предполагалось направить в лагеря около 200 тыс. человек и расстрелять более 75 тыс. Однако важно подчеркнуть, что в приказе № 00447 был заложен механизм эскалации террора. Предусматривалось, что местные руководители имели право запрашивать у Москвы дополнительные лимиты на аресты и расстрелы. Всем было ясно, что такое право является на самом деле обязанностью. На практике так и произошло.

Быстро выполнив первоначальные задания, исполнители на местах посылали в Москву новые «повышенные обязательства» и почти всегда получали их одобрение. При поощрении центра первоначальные планы уничтожения «врагов» были перевыполнены в несколько раз.

В августе – декабре 1937 года из Минска в Москву было отправлено более 10 шифровок с «просьбой» об увеличении лимитов по «первой категории» на более чем 35 тысяч человек!

О принуждении к признанию, о манипуляциях и фальсификациях следствия сегодня имеется достаточно много материала, прежде всего, многочисленные высказывания участвовавших в акции сотрудников НКВД.

На переломе 1937—1938 гг. чекисты в дополнение к многочисленным, уже опробованным методам пыток (продолжительные беспрерывные допросы, избиения и др.) изобрели новый, адекватный для массовых операций метод допросов — «так называемую выстойку или стойку», быстро нашедший широкое применение. Обвиняемых сгоняли в одну комнату, всех их ставили лицом к стене и по несколько дней не разрешали садиться и спать до тех пор, пока арестованные не давали показаний. Ничто не в состоянии лучше охарактеризовать жестокость этих методов, как то обстоятельство, что только в БССР в внутренних тюрьмах НКВД в ходе следствия погибли более 1000 заключённых.

Тяжелые последствия имела инструкция к приказу о том, что «в процессе следствия должны быть выявлены все преступные связи арестованного». Она стала поводом для разоблачения гигантских «конспиративных сетей», состоящих якобы из тысяч заговорщиков.

Как же происходило заседание «тройки»? Кроме трёх «судей» (первый секретарь областного комитета компартии, прокурор и начальник управления НКВД) присутствовал секретарь, ведущий протокол. После краткого сообщения докладчика и на основании письменного описания дела, где предлагалось отнесение к категории 1 или 2, тройка выносила свое постановление.

И такое конвейерное правосудие за одно заседание приговаривало сотни «антисоветчиков».

«Тройки» выносили свои постановления за закрытыми дверями, ни разу не увидев и не услышав обвиняемого, не давая ему ни малейшей возможности для защиты, лишь на основании подготовленных следователями документов и их доклада.

Пересмотр их решения, не требовавшего, в отличие от постановлений «двоек», подтверждения другой инстанцией, текстом приказа № 00447 не предусматривался, так что руководители оперативных групп могли быстро привести в исполнение постановления троек. Приговорёным тройкой к смертной казни не сообщали решения. Они умирали, не услышав его.

Предписание приказа № 00447 хранить «в тайне время и место приведения приговора в исполнение» соблюдалось долго, а в Беларуси КГБ соблюдает до сих пор.

Раздевание до белья или донага было постоянным обычаем в советской расстрельной практике 1920-1940-х гг. Расстрельщики обыскивали трупы, собирали деньги и эти деньги после исполнения приговора расходовались на ужин с выпивкой.

Откровенный садизм практиковался палачами из НКВД во многих населенных пунктах СССР в том, числе и в БССР.

БССР в 1937-1938-е годы захлебнулась от крови и слез, вслед за своими жертвами в эти же рвы легли и многие палачи. Конвейер смерти работал на полную катушку, на «помощь» пришли дубины, ломы и кувалды вместо патронов, машины-душегубки и другие орудия уничтожения.

Сотрудник минского горотдела НКВД БССР М. Подберезкин в 1939 г. поведал о таких преступлениях своего начальства: «Одновременно хочу остановиться на той практике, которая была введена Болдиным при выполнении приговоров. Болдин и сотрудник горотдела Гонтаренко перед приведением приговора в исполнение вызывали арестованных и, под видом начала снова их допроса, зверски избивали палками и специальной резиной.

Это инсценировалось вопросами: «Признаешь ли себя виновным?» и били до тех пор, пока осуждённый не заявлял, что он виноват, после чего приводили приговор в исполнение. При этом всегда присутствовал вахтёр Мащенко, мне же часто почти силой приходилось уводить осуждённого, а часто после побоев уносить».

Сотрудник НКВД БССР С.Коба в 1937-1938 гг. организовывал массовые операции по исполнению смертных приговоров. О том, как С.Коба экономил патроны, свидетельствовали его подчинённые. Так, «И. Стельмах показал, что, выполняя операцию по приведению постановлений о расстреле над большим количеством репрессированных, С. Коба должным образом проведение этой операции не организовал, процесс носил мучительный характер, т. к. многие из репрессированных оставались раненными и, по указанию Кобы, их добивали ломом».

Лучшие из лучших назывались «врагами народа» и попадали в руки большевистских палачей. Кузьму Чорного, классика белорусской литературы, сажали на кол. Народного поэта Янку Купалу довели до того, что он пытался кончить жизнь самоубийством, дабы избежать глумления над собой. После варварских издевательств, истязаний государственный деятель и писатель Цишка Гартны (Жилунович) погиб в Могилёвской психиатрической больнице…

Общественность должна помнить о чёрных событиях. Особенно тяжёлый и трагичный день в истории белорусского народа – в ночь с 29 на 30 октября 1937 г. в минской внутренней тюрьме НКВД БССР( «американке») сталинские палачи расстреляли 103 видных представителей творческой и научно-технической интеллигенции, ряд ответственных работников ЦК, СНК, ЦИК, иных учреждений.

Многие из арестованных были настолько избиты, что не могли стоять на ногах и их волоком тянули на расстрел. А жён, детей и близких отправили на долгие годы в исправительно-трудовые лагеря.

Именно в 1937-м кровавый разгул сталинского террора достиг самого высокого уровня. Незваные гости врывались в городские квартиры и деревенские хаты. Целыми семьями вывозили в Сибирь, на Север, Казахстан и другие отдаленные местности СССР. Расстреливали в многочисленных Куропатах.

По оценочным сведениям, в Минске сегодня выявлено 14 мест уничтожения и захоронений периода 1920-1940-х годов, а по республике их насчитывается не менее ста. А сколько таких мест еще не выявлены до сих пор?

Массовые убийства в 1937-1938-е годы проводились также в урочище Куропаты и в районе Лошицы, Дражни, Степянки, Масюковщины и других расстрельных полигонах. Часть трупов расстрелянных под покровом ночи закапывалось в уже имеющиеся могилы на Кальварийском кладбище. Еще одно захоронение, о котором известно немногим, было обнаружено во время строительства станции метро «Пушкинская». Там для конспирации проведенной акции в скотомо¬гильнике закопали трупы более 250 железнодорожни¬ков, расстрелянных в 1937 году по личному приказу наркома путей сообщения СССР Л.Кагановича.

В период с 1937-1941 годы массовые расстрелы проводились также в районе нынешней промышленной зоны Шабаны и в районе урочище Благовщина. Несмотря на то, что в Благовщине оккупанты во время войны расстреляли по разным источникам от 80 до 140 тысяч человек, это не дает права забывать о тысячах наших сограждан, расстрелянных сотрудниками НКВД в этом районе в предвоенный годы и первые дни войны.

Автором были проанализированы данные на 83 696 человек содержащихся в официальной базе данных «Сведения о необоснованно репрессированных гражданах Беларуси». Согласно ее 5772 человек были расстреляны в 1937-1938 годы в Минске (на большинство расстрелянных данные о месте расстрела отсутствуют).

Кто были эти люди? По социальному составу: крестьяне — 55 %; рабочие – 30 %; интеллигенция – 15%. По национальности: белорусы — 56%; поляки — 24%; евреи — 7%; русские — 6%; представители других национальностей — 7 % . По характеру обвинения: агенты иностранных разведок – 57%; антисоветская агитация и пропаганда — 22% ; участие в контрреволюционных организациях — 5% ; другие — 16 %…

В частности, Куропаты как место массовых казней и массовых захоронений было открыто в 1988 году, а остальные более 100 мест уничтожения наших сограждан в годы советского террора на территории Беларуси официально не признаны до настоящего времени.

Если верить только официальной статистике в 1937-1938 годах в СССР расстреливалось до 1600 человек в день. Для сравнения: в Российской империи с 1825 по 1905 годы по политическим преступлениям было вынесено 625 смертных приговоров, из которых только 191 были приведены в исполнение, а в годы революции — с 1905 по 1910 год — было вынесено 5735 смертных приговоров по политическим преступлениям, считая приговоры военно-полевых судов, из которых приведён в исполнение 3741 приговор.

Согласно справке, предоставленной Генеральным прокурором СССР Руденко число осуждённых за контрреволюционные преступления за период с 1921 г. по 1 февраля 1954 г. Коллегией ОГПУ, «тройками» НКВД, Особым совещанием, Военной Коллегией, судами и военными трибуналами 3 777 380 человек, в том числе к высшей мере наказания — 642 980 (из них не менее 70% в 1937-1938 годы).

Только около 100 тысяч составляли работники партийных органов, комсомольцы, коммунисты. Номенклатурный аппарат составлял не значительную часть от общего числа осужденных.

Роберт Конквест в своей книге «Большой террор: сталинские чистки 30-х годов» оценил число жертв: в 1937—1938 арестовано от 7 до 8 миллионов человек; расстреляно по постановлениям только несудебных органов не менее 1,5 миллионов.

На основе официальных и неофициальных источников можно предположить, что в 1937-1938 годы только на территории БССР было расстреляно, умерло в ходе проведения следствий и во время этапирования не менее 250 тысяч уроженцев Беларуси, а не 28 тысяч как пытаются утверждать официальные историки. С учетом расстрелянных в других регионах СССР эта цифра составляет не менее 400 тысяч!

Во многих случаях репрессии носили массовый и бесчеловечный характер и были направлены не только против интеллигенции, а в основном против крестьян, рабочих и представителей других слоев населения.

Если бы не эти потери, сегодня у нас была бы совершенно другая страна.