Неизвестный предложил стать шпионом. Согласилась. Расстреляна с мужем

В истории Анны Раковой в полном объеме отразилась вся нелепость, бессмысленность, безосновательность и бесчеловечность сталинских репрессий. Если верить архивным документам, она призналась, что сотрудничала с польскими разведорганами. Но когда внимательно читаешь то, что следователь зафиксировал в протоколе допроса, и что затем легло в основу обвинения и расстрельного приговора, возникает вопрос: за что человека лишили жизни? В чем был смысл этой лютой жестокости?

Анна Ракова – в девичестве Каменская родилась в 1895 году на хуторе Гляково Крапивенского сельсовета Оршанского района в семье потомственного дворянина из небогатой шляхты Викентия Павловича Каменского. Окончила приходское училище. В протоколе допроса отмечено, что до революции у отца было 15 гектаров земли, 3 коровы, 2 лошади, 9 овец, 8 свиней. Кроме того Викентий Каменский имел молотилку, веялку, фруктовый сад и, разумеется, дом. По советским меркам – крупное кулацкое хозяйство. Что было с его хозяйством после революции, неизвестно. Но в переписи населения 1926 года указано, что Викентий Каменский все еще проживал на хуторе Гляково. Вместе с родителями проживала и Анна.

Протокол допроса Анны Раковой

На момент ареста вместе с мужем и матерью Юлией Иосифовной Каменской она жила в Орше по улице 1 Мая, 45. Анна Викентьевна занималась хозяйством, а муж Александр Васильевич Раков работал техником отдела промышленности при Оршанском райисполкоме. Вероятно, детей у них не было, т.к. в документах они не упоминаются. Сама Анна ни до революции, ни после репрессиям не подвергалась, судимой не была. Не упоминает она и о том, был ли ее родители раскулачены.

Ракову арестовали 2 ноября 1937 года и поместили под стражу в тюрьму города Орши. Уже на следующий день ее повели на допрос. В этот же день, 3 ноября, арестовали ее мужа – Александра Ракова.

Традиционно первый вопрос следователя – кто из родственников проживает за границей? Анна Ракова признается, что двоюродные братья Петр, Константин и Михаил Каменские проживают в Польше, куда ушли во время Гражданской войны. “Каменский Петр служит офицером разведывательных войск. Чем занимаются Михаил и Константин – мне неизвестно”, – записал следователь слова арестованной и спросил, откуда известно про Петра? “Мне это известно от неизвестного лица, нелегально приходившего из Польши в СССР с целью шпионажа, который мне говорил, что Каменский служит офицером разведывательных войск”, – пояснила Ракова.

После опроса о родственниках – вопрос-утверждение: “Вы арестованы как участница к\р шпионской организации. Вы подтверждаете это?” Ответ: “Да, подтверждаю. Я, действительно, до момента ареста, являлась членом контрреволюционной шпионской организации, созданной на территории СССР польскими разведывательными органами”.

Со слов Раковой записано, что в контрреволюционную шпионскую организацию она “была завербована в октябре месяце 1931 года польским агентом (польагентом), пришедшим нелегально из Польши в СССР”. “Вербовка происходила при следующих обстоятельствах: В 1931 года в октябре месяце ночью ко мне в дом постучал неизвестный гражданин, назвал мое имя и фамилию, причем предупредил, что “не бойтесь, я свой человек”. Одновременно спросил мою девичью фамилию. Когда я ему назвала,, неизвестный мне сказал: “Я нелегально пришел из Польши от Каменского Петра, который служит офицером польских разведывательных войск”. Во время нашей беседы неизвестный называл свое имя и фамилию, но я сейчас не припомню”, – давала показания обвиняемая.

Фрагмент протокола допроса Анны Раковой, где она излагает обстоятельства “вербовки” 

Польагент заявил, что ему известно, что Анна Ракова враждебно настроена к соввласти и партии, и предложил ей вступить в контрреволюционную шпионскую организацию польских разведывательных органов. “На что я дала свое согласие”, – лаконично записано в протоколе допроса.

Лазутчика сразу поставил женщине задачи: собирать шпионские сведения о железнодорожном узле станции Орша, о расположении частей РККА, о состоянии местной промышленности, настроении рабочих и служащих, о наличие антисоветских враждебных элементов в Орше.

В 1934 году собранные сведения женщина якобы передавала через близкого знакомого Михаила Цеханского – родственника Петра Каменского, который нелегально ушел в Польшу.

Вероятно, фантазия следователя давно иссякла, а сама история Раковой не выглядела убедительной, поэтому понадобилось выдумать еще один аналогичный эпизод с неизвестным польским шпионом, пришедшим глубокой ночью и не оставившим воспоминаний об имени и фамилии. один. Слова Анны Раковой зыписаны так: “В 1935 г. осенью ночью вторично пришел неизвестных человек, который по приходу сразу сказал: “Не бойтесь, я свой человек. Я пришел к Вам из Польши от Каменского Петра за шпионскими сведениями для польразведорганов”. После нашей беседы мною было передано курьеру польразведорганов наличие районных руководителей, состояние организации ПВО и ОСОАВИАХИМ, в которой я работаю как домохозяйка, и наличие там а/с враждебного элемента и общее настроение население города Орша и железнодорожного узла станции Орша Зап. ж.д.”.

На последний вопрос о других участниках к/р шпионской организации Анна Ракова ответила, что ей о них ничего неизвестно, а курьер ей об этом ничего не говорил. На этом допрос завершился.

Зафиксированного было достаточно для обвинения. 5 ноября 1937 года оперуполномоченный 3 отделения УГБ Оршанского райотдела НКВД Керн (?) вынес обвинительной заключение, в котором Ракова изобличалась как агент польских разведорганов. В заключении было перечислено все то, что уже было записано в протоколе допроса. Ни свидетельских показаний, ни вещественных доказательств. Но опреуполномоченный постановил направить дело на рассмотрение Народного комиссара внутренних дел Союза ССР – генерального комиссара госбезопасности тов. Ежова Н.И.

13 ноября состоялось заседание «верховной двойки» – Комиссии НКВД и Прокурора СССР. В нее входили два главных союзных палача – нарком внутренних дел Н.Ежов и прокурор СССР А.Вышинский. Комиссия не рассматривала дела обвиняемых, а выносила приговоры по спискам. В подавляющем большинстве случаев арестованным выносился смертный приговор. В этих списках была Анна Викентьевна Ракова и ее муж Александр Васильевич Раков.

Выписка из акта о приведеннии приговора в исполнение

Обоих приговорили к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение в Орше. Александра убили 25 ноября, а его жену Анну 26 ноября.

Спустя 52 года, в 1989 году супруги Раковы были реабилитированы прокуратурой Белорусского военного округа. В постановлении о реабилитации указано: “данные о родственниках не установлены”.

В 2018 году на одном из мест массовых расстрелов под Оршей – Кобыляцкой горе рядом с табличками расстрелянных в Орше родственников появились две символические памятные таблички с именами и данными Анны и Александра Раковых.